Четверг, 25 Апрель 2013 21:32

К вопросу о возрождении laesio enormis

  • Автор(ы): Зезекало А.Ю.
  • Информация об авторе(ах): Кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Томского государственного университета.
  • Информация о публикации: Зезекало А.Ю. К вопросу о возрождении laesio enormis // Вестник гражданского права. 2012. N 1. С. 35 - 49.

По всей видимости, именно половину действительной, справедливой стоимости (iustum pretium), которая и предполагалась в качестве ориентира для измерения несоответствия предоставлений, следует признать той границей, за пределами которой сторонники laesio enormis полагали имущественные потери настолько существенными, что становилось очевидно: экономические регуляторы уже неспособны восстановить справедливость и необходимо прибегнуть к привлечению правовых средств.
С течением времени эти правила также подвергались доработке, и уже средневековой канонистикой была выведена правовая фигура, получившая название laesio enormissima, которая при наличии несоответствия встречных предоставлений более чем на две третьих вызывала, соответственно, и более серьезные последствия, а именно рассматривалась в качестве основания ничтожности (а не оспоримости) сделки <1>.
--------------------------------
<1> Kalb H. Die laesio enormissima. Eine kanonistische Schopfung im Rahmen der Lehre von der laesio enormis // Tijdschrift voor Rechtsgeschiedenis. T. LVII (1989). Antwerpen: Kluwer, 1989. S. 317 ff.; Idem. Laesio enormis im gelehrten Recht: kanonistische Studien zur Lasionsanfechtung. S. 220, 221.

Интересен в связи с этим и вопрос о выборе способа исчисления несоответствия предоставлений в случаях применения laesio enormis в интересах покупателя. В литературе получили известность и широко обсуждались два подхода. В первом случае покупатель считается уязвленным лишь при условии, что он переплачивает двойную стоимость (например, более 20 при действительной стоимости в 10), во втором - уже когда переплата превышает половину действительной стоимости (например, более 15 при действительной стоимости в 10). Глоссаторы в основном придерживались второго из названных подходов, хотя он и оставался небесспорным <1>. Дело в том, что в этом последнем случае возникает явный перевес в пользу покупателя. Действительно, если продавец приобретает защиту, лишь выручая менее половины от действительной стоимости (отдавая 20, получает менее 10), т.е. когда его имущественные интересы ущемляются как минимум вдвое, то покупатель оказывается защищен уже тогда, когда переплачивает больше половины действительной стоимости (отдавая более 15, получает 10), а значит, когда его имущественные интересы ущемлены лишь более чем на одну треть. Неудивительно, что впоследствии этот подход был скорректирован в средневековых законодательствах <2>.
--------------------------------
<1> См.: Becker Chr. Op. cit. S. 49 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 16 f.
<2> См.: Langer V.I. Op. cit. S. 59 f.; Schulze W.G. Op. cit. S. 30.

Примеры расхождений в отдельных правилах, объединенных названием laesio enormis, можно многократно умножить, однако обратимся теперь к нововведениям, предлагаемым российским законодателем.
Согласно проекту Федерального закона о внесении изменений в ГК РФ, п. 3 ст. 179 ГК предлагается изложить в новой редакции, дополнив после общего положения о том, что кабальная сделка может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего, абзацем следующего содержания:
"Предполагается, поскольку не доказано иное, что сделка во всяком случае является кабальной, если цена, процентная ставка или иное предоставление, передаваемое потерпевшим, в два раза или более превосходит то, что предоставляет по сделке другая сторона".
Близкое по смыслу, но не тождественное предложение "дополнить ст. 179 ГК опровержимой презумпцией крайней невыгодности сделки для стороны, попавшей в затруднительное положение... если цена, процентная ставка или иное встречное предоставление, получаемое или передаваемое потерпевшей стороной, в два или более раза отличается от предоставления другой стороны" было высказано еще в п. 5.2.6. разд. II Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации <1>.
--------------------------------
<1> См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11. С. 22.

Прежде всего, обращая внимание на сферу действия предлагаемых усовершенствований применительно к субъектному составу и к предмету, отметим, что исходя из приведенных формулировок новое правило как в первом, так и во втором случае будет применимо к любой стороне какой бы то ни было возмездной синаллагматической сделки независимо от того, что явилось предметом предоставления - движимые или недвижимые вещи, а равно работы, услуги или имущественные права. В этом вопросе авторы изменений придерживаются подхода, выработанного средневековой правовой доктриной, что представляется в сегодняшних условиях вполне обоснованным, если речь идет о том, чтобы распространить новые правила на наибольший круг отношений и тем самым максимально реализовать идею экономической справедливости, выраженную в правилах, направленных на поддержание баланса имущественных предоставлений.
Далее, в том, что касается масштаба несоответствия предоставлений сторон, предлагаемые изменения придают правовое значение такому их расхождению, при котором одно из них "в два раза или более превосходит то, что предоставляет по сделке другая сторона". Такой подход исключает какие-либо различия при исчислении разницы встречных предоставлений между продавцом и покупателем в зависимости от того, в чью пользу предоставляется защита. Поэтому, в отличие от подхода, применявшегося в свое время глоссаторами, эвентуальный покупатель, к примеру, подпадает под действие указанного правила лишь в случае, если его имущественные интересы также нарушаются более чем вдвое. Это уравнивает его в правовой защищенности с продавцом.
Отдельного и, пожалуй, наиболее пристального внимания заслуживает вопрос о последствиях несоответствия встречных предоставлений в предлагаемых изменениях. Как уже отмечалось, проект Федерального закона о внесении изменений в ГК РФ и Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации содержат близкие, но далеко не тождественные формулировки. Ввиду исключительной важности данного вопроса представляется необходимым рассмотреть оба этих варианта в отдельности.
Согласно формулировке, содержащейся в проекте Федерального закона о внесении изменений в ГК РФ, установленный дисбаланс предоставлений должен обосновывать некую презумпцию кабальности сделки. Прежде всего это существенно отличается от тенденции, нашедшей преимущественное воплощение в европейском праве, поскольку, как видно из проведенного выше обзора, в большинстве правопорядков дисбаланс предоставлений сам по себе рассматривается в качестве достаточного основания оспоримости сделки.
В предлагаемом же нововведении laesio enormis выступает основанием лишь предположения о наличии порока воли, что напоминает подход, который в свое время нашел воплощение в прусском Ландрехте (учитывая устанавливаемую в § 59 (I, 11) презумпцию наличия существенного заблуждения). Этот же подход сегодня можно встретить и в некоторых новейших зарубежных кодификациях, таких, например, как ГК канадской провинции Квебек. Исходя из положений ст. 1405 данного акта, убыточность (lesion) рассматривается в качестве обстоятельства, порочащего консенсус, и согласно ст. 1406 такая убыточность проистекает из эксплуатации (exploitation) одной из сторон другой стороны; при этом такая эксплуатация предполагается при наличии существенного дисбаланса встречных предоставлений.
Ранее сходным образом еще глоссаторы интегрировали идею laesio enormis в их общее учение о dolus <1> (а несколько позднее именно на этом фундаменте средневековые канонисты построили свое учение о laesio enormissima), что впоследствии получило критическую оценку со стороны господствующего мнения. Поэтому на протяжении столетий европейская правовая доктрина все-таки предпочитала различать (принимая во внимание названные исключения) субъективные пороки сделочной воли, такие, как error, dolus etc., с одной стороны, и объективное несоответствие встречных предоставлений в случае laesio enormis - с другой.
--------------------------------
<1> Kalb H. Laesio enormis im gelehrten Recht: kanonistische Studien zur Lasionsanfechtung. S. 110, 112.

Не исключено, однако, что именно этого четкого разграничения стремились избежать разработчики предлагаемых изменений в отечественное законодательство, пытаясь замаскировать laesio enormis среди пороков воли, поскольку в противном случае небольшое на первый взгляд усовершенствование с большой долей вероятности натолкнулось бы на недоразумения теоретического характера: в качестве пороков сделки в современной отечественной теории гражданского права традиционно рассматриваются пороки воли, правосубъектности, формы и содержания <1>. Поэтому, по крайней мере с точки зрения общепринятой теории, такой самостоятельный порок, как несоразмерность встречных предоставлений, сегодняшней отечественной цивилистикой прямо не признается, а зарубежный опыт его учета ею практически не изучен.
--------------------------------
------------------------------------------------------------------
КонсультантПлюс: примечание.
Учебник "Гражданское право" (том 1) (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2006.
------------------------------------------------------------------
<1> См., например: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1. 7-е изд., перераб. и доп. / Под ред. Ю.К. Толстого. М.: Проспект, 2009. С. 299 и сл.; Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. 1 / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Инфра-М, 2010. С. 201 и сл.; Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. М.: ТК "Велби", 2008. С. 445.

Еще более важно то, что открытое введение laesio enormis в качестве самостоятельного правового института и общего основания оспоримости сделок привело бы к неизбежному столкновению с принципом договорной свободы, поскольку, по существу, означало бы установление его едва ли оправданного ограничения в части дополнительного контроля над содержанием договора.
Хотя в связи с этим следовало бы отметить, что несмотря на недостаточное внимание доктрины в российском законодательстве можно отыскать примеры, когда дисбаланс предоставлений сам по себе выступает в качестве порока сделки.
Так, согласно ч. 1 ст. 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" <1> (далее - Федеральный закон о банкротстве) сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств должна признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.
--------------------------------
<1> СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

Несмотря на то что здесь в качестве критерия оценки избран подход, не предусматривающий установления конкретной границы дисбаланса предоставлений, подобно тому как это делает § 138(1) ГГУ, в котором также иногда усматривают отголоски laesio enormis <1>, именно наличие такого дисбаланса фактически является самостоятельным основанием оспоримости.
--------------------------------
<1> В силу названного законоположения ничтожной объявляется сделка, посредством которой кто-либо, воспользовавшись стесненностью положения, неопытностью, пороком рассудка или значительным слабоволием другого лица, выговорил взамен своего исполнения такую имущественную выгоду, которая состоит в очевидном несоответствии с этим исполнением.

Представляется, что одной из возможных причин невнимания правовой доктрины к данному основанию недействительности является то, что соответствующие положения размещены не в ГК РФ, а в специальном законодательном акте (Федеральный закон о банкротстве), имеющем применение лишь при наличии особых оснований, а следовательно, не обладающем общим характером в отношении всех без исключения гражданско-правовых сделок.
С этим может быть тесно связана и другая причина "незамеченности" указанных положений: дисбаланс предоставлений в совокупности с иными предусмотренными приведенной статьей Федерального закона о банкротстве обстоятельствами в целом рассматривается как отдельное, специальное основание недействительности, именуемое не вполне удачным термином "подозрительность сделки" <1>. А поскольку данное основание применяется к тому же лишь в связи с проведением процедуры банкротства, оно не рассматривается в доктрине в числе общих пороков гражданско-правовой сделки.
--------------------------------
<1> См., например: Головизнин А.В., Заблоцкий С.С. К проблеме оспаривания подозрительных сделок должника // Законы России: опыт, анализ, практика. 2011. N 7. С. 31 - 36; Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" (постатейный). 3-е изд., перераб. и доп. / Под ред. В.Ф. Попондопуло. М.: Проспект, 2011 (автор комментария к гл. III.1 - Д.А. Петров); Кощин В. Оспаривание сделок банкрота // ЭЖ-Юрист. 2011. N 28. С. 1, 8; Курбанов М.М. Подозрительные сделки при процедурах банкротства // Арбитражный управляющий. 2011. N 4. С. 26 - 27.

Но какими бы ни были мотивы к тому, чтобы избежать прямого установления в ГК РФ дополнительного, фактически неизвестного ранее общего основания недействительности сделки, введение предлагаемой презумпции кабальности также не является абсолютно безупречным решением и не лишено недостатков.
Исходя из положений действующего ГК РФ, кабальность рассматривается в качестве порока воли и является самостоятельным основанием недействительности сделки. Поэтому для признания сделки кабальной необходимо наличие некоторой совокупности обстоятельств. В литературе и судебной практике к ним традиционно относят:
1) нахождение лица, совершающего сделку, в тяжелых обстоятельствах;
2) совершение сделки на крайне невыгодных для потерпевшего условиях;
3) причинно-следственную связь между стечением у потерпевшего тяжелых обстоятельств и совершением сделки на крайне невыгодных для него условиях;
4) осведомленность другой стороны о перечисленных обстоятельствах и использование их к своей выгоде <1>.
--------------------------------
<1> В учебной литературе см., например: Гражданское право: Учеб.: В 3 т. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева. С. 469 и сл. (автор параграфа - А.П. Сергеев); в судебной практике: решение Арбитражного суда Свердловской области от 2 апреля 2010 г. по делу N А60-2871/2010-С2 (здесь и далее судебная практика приводится по СПС "КонсультантПлюс"); см. также: Постановления 18 арбитражного апелляционного суда от 21 июля 2011 г. по делу N А76-11563/2009, от 23 ноября 2009 г. по делу N А07-12305/2009; Постановление 2 арбитражного апелляционного суда от 28 января 2011 г. по делу N А29-6256/2010; Постановление 13 арбитражного апелляционного суда от 27 марта 2009 г. по делу N А26-4438/2008.

При этом подчеркивается, что "взятый в отдельности каждый из этих факторов не порождает недействительности сделки" <1>.
--------------------------------
<1> См.: Постановление 10 арбитражного апелляционного суда от 29 июня 2009 г. по делу N А41-24393/08.

Отсюда презумпция кабальности в силу одного лишь несоответствия встречных предоставлений какой угодно установленной законом величины может привести к недооценке иных существенных обстоятельств, наличие или отсутствие которых имеет прямое отношение к характеристике кабальности именно как порока сделочной воли.
Действительно, если задуматься, то как таковое, "взятое в отдельности", несоответствие встречных предоставлений вовсе не создает порока сделочной воли. Оно скорее не причина, а возможное следствие, внешний признак <1>, который хотя и дает повод задуматься о порочности воли, сам по себе не оказывает непосредственного влияния на процесс формирования последней. Гораздо более значительную роль здесь выполняет стечение тяжелых обстоятельств. Именно оно является тем фактором, который воздействует на процесс волеобразования, вынуждая лицо совершить сделку на крайне невыгодных для него условиях. И не принимать его во внимание было бы серьезным упущением и, по существу, шагом назад по сравнению с положением, имеющим место на сегодняшний день.
--------------------------------
<1> Хотя, конечно же, следует иметь в виду, что дисбаланс предоставлений может иметь место и при отсутствии пороков воли.

Конечно же, учет всех обстоятельств, позволяющих говорить о наличии такого порока воли, как кабальность, вполне возможен в рамках опровержения упомянутой презумпции, ибо, как следует из формулировки проекта, сделка предполагается кабальной при несоответствии встречных предоставлений лишь постольку, поскольку не доказано иное. Однако насколько такая возможность найдет поддержку в судебной практике, неизвестно.
Вполне вероятно, что на практике предлагаемое нововведение приведет к тому, что и сама кабальность будет вызывать у правоприменительных органов устойчивые ассоциации с одним-единственным определенно установленным материальным критерием - наличием дисбаланса встречных предоставлений определенной законом величины. Соответственно, при его наличии сделка автоматически будет признаваться кабальной, и наоборот.
В итоге новое правило может негативным образом отразиться на интересах самих же потерпевших, для защиты которых оно, несомненно, и было предложено, так как не исключено, что суды просто будут отказывать в признании сделки кабальной при отсутствии требуемой величины дисбаланса встречных предоставлений.
При таком подходе laesio enormis имеет все шансы фактически заменить собою кабальность, и о негативных сторонах подобной "подмены" уже было сказано выше.
В этом смысле более осторожной выглядит формулировка, содержащаяся в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, где предлагается исходить не из презумпции кабальности, а из презумпции "крайней невыгодности сделки".
Правда, здесь возникает вопрос относительно опровержимости данной презумпции. Предлагаемая конструкция на первый взгляд представляет собой praesumptio iuris, благодаря которой наличие или отсутствие того или иного юридически значимого обстоятельства признается уже в силу указания закона - по крайней мере до тех пор, пока не будет доказано обратное. Основное ее назначение, таким образом, состоит в том, чтобы распределить бремя доказывания между участниками спорного правоотношения. И поскольку данная презумпция установлена в интересах потерпевшей стороны (т.е. той, для которой сделка оказалась "невыгодной"), само собой разумеется, что в случае оспаривания сделки эта сторона, выступающая в качестве истца, освобождается от необходимости доказывания крайней невыгодности, а бремя доказывания обратного возлагается на ее контрагента (ответчика). Однако какими же средствами он может это сделать? Какими вообще критериями следует руководствоваться для того, чтобы объективно оценить, насколько та или иная сделка явилась выгодной или невыгодной? Пожалуй, единственным более или менее объективным критерием в данном случае мог бы стать экономический - соотношение встречных предоставлений, взятых в масштабе рыночных цен. Однако именно этот критерий по известным соображениям никак не может свидетельствовать в пользу ответчика. Иные же возражения последнего, в том числе и о наличии доброй воли контрагента, направленной на совершение сделки именно на тех условиях, на которых она была совершена, будут наталкиваться на обозначенную презумпцию, которая как раз и предполагает наличие обстоятельства, позволяющего поставить под сомнение безупречность сделочной воли. Поэтому следует признать, что на практике по своему действию рассматриваемая конструкция едва ли будет значительно отличаться от так называемой praesumptio iuris et de iure - неопровержимой презумпции, устанавливая которую закон прямо не допускает возможности доказывания обратного <1>.
--------------------------------
<1> См.: Burckhard H. von. Die civilistischen Prasumtionen. Weimar: Landes-Industrie-Comptoir, 1866. S. 370 f.; Feuerlein A.W. Versuch einer neuen Theorie der Vermuthungen. [Landshut], 1810. S. 102 f.

Как бы то ни было, но, даже значительно облегчая положение истца в части доказывания крайней невыгодности сделки (фактически освобождая его от такой обязанности), наличие указанной презумпции по крайней мере не может предоставить повода избежать исследования влияния, оказанного на сделочную волю стечением крайне тяжелых обстоятельств, и не должно, таким образом, предрешая судьбу совершенной сделки, приводить к подмене кабальности искусственно возрожденным институтом laesio enormis.


Оставить комментарий




TPL_TPL_FIELD_SCROLL