Четверг, 18 Апрель 2013 21:58

Исторические корни особого порядка судебного разбирательства (глава 40 УПК РФ) в российском уголовном судопроизводстве

  • Автор(ы): Гуртовенко Э.С.
  • Информация об авторе(ах): Адвокат, соискатель кафедры уголовного процесса и правоохранительных органов УдГУ (г. Ижевск).
  • Информация о публикации: Гуртовенко Э.С. Исторические корни особого порядка судебного разбирательства (глава 40 УПК РФ) в российском уголовном судопроизводстве // Российский судья. 2010. N 8. С. 30 - 34.

Статья посвящена одной из самых актуальных проблем российского уголовного процесса - проблеме происхождения и природы рассмотрения уголовных дел в особом порядке при согласии подсудимого с предъявленным обвинением, регламентированном главой 40 УПК РФ. Автор рассматривает в качестве предшественников института особого порядка такие формы российского уголовного судопроизводства, как институт прекращения судебного следствия в суде присяжных при согласии подсудимого с предъявленным обвинением по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. и институт судебного приказа, введенный Законом от 15 июня 1912 г.

С принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2001 г. (далее - УПК), закрепляющего в главе 40 особый порядок судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением, споры по данному институту не прекращаются. Если юристы-практики в целом восприняли данную новеллу позитивно, то среди представителей уголовно-процессуальной науки она вызвала далеко не однозначное отношение. Характерно, что среди последовательных противников института особого порядка оказались видные ученые-процессуалисты, последовательно ратующие за реформирование уголовного судопроизводства в духе гуманизации и расширения состязательных начал <1>.
--------------------------------
<1> Так, М.С. Строгович подвергал резкой критике различного рода предложения по упрощению процессуальной формы по делам об "очевидных преступлениях". См.: Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича. М.: Наука, 1974. С. 77 - 83. Глава 40 УПК РФ вызвала резкое неприятие И.Л. Петрухина и Ю.И. Стецовского. См.: Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России // Государство и право. 2002. N 5. С. 17 - 29, 28; Стецовский Ю.И. Проблемы юридической помощи и уголовно- процессуальный закон. М.: Европейский университет Justo, 2006. С. 85 - 90. Против положений сокращения судебного следствия при условии признания обвиняемым своей вины в проекте УПК РФ резко возражал и В.М. Савицкий. См.: Савицкий В.М. Презумпция невиновности. М.: Норма, 1997. С. 89 - 91.

Особый порядок судебного разбирательства воспринимается ими как институт, чуждый отечественному уголовному процессу, более того, как феномен, противоречащий нравственным началам уголовного судопроизводства. Характерно, что авторы, рассматривающие упрощенные формы судопроизводств (суммарные производства) в качестве органичного института уголовного процесса стран системы общего права и, соответственно, чуждого российскому уголовному судопроизводству, упускают из виду то обстоятельство, что такой, казалось бы, исконно американский вид упрощенного производства, как "сделка с правосудием" (сделка о признании вины) (plea bargaining), долгое время существуя de facto (впрочем, как и в отечественной судебной практике), обрел легальный статус сравнительно недавно после бурных дебатов. При этом противники сделок с правосудием использовали практически тот же набор аргументов, что и отечественные противники "особого порядка". Лишь в 1971 г. после соответствующего решения Верховного Суда США по делу "Сантобелло против Нью-Йорка" сделки о признании вины фактом были официально определены как "факт и необходимость правовой жизни" <2>. Уже одно это обстоятельство позволяет усомниться в истинности тезиса об органичности суммарного производства уголовному процессу стран общего права и чуждости отечественному уголовному судопроизводству.
--------------------------------
<2> См.: Abraham, Henry J. The Judicial Process: An Introductory Analysis of the Courts of the United States, England and France. 6th ed. New York: Oxford University Press, 1993. XVI, 415 p. P. 177.

Вышеизложенные обстоятельства выводят проблему соответствия института особого порядка общим принципам уголовного судопроизводства за пределы теоретической сферы - в прикладную. Для разрешения данного вопроса небезынтересно обратиться к истории отечественного права. Отметим следующее обстоятельство. Ряд авторов, отыскивающих отечественные истоки особого порядка судебного разбирательства, склонны рассматривать данное явление в широком ряду иных упрощенных (ускоренных, целерантных) судопроизводств, начиная чуть ли не с Русской Правды <3>. Данный подход, на наш взгляд, представляется малопродуктивным с эвристической точки зрения. За типологический признак тут принимается сокращенный характер (вплоть до полного отсутствия) судебного следствия. Однако, последовательно проводя данную позицию, придется поставить в один ряд и институт, предусмотренный главой 40 УПК РФ, и суд Линча.
--------------------------------
<3> См., напр.: Глухов Д.В. Исторические предпосылки возникновения института особого порядка в России // История государства и права. 2009. N 11; СПС "КонсультантПлюс"; Монид М.В. Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением: Автореф. ... канд. юрид. наук. Специальность 12.00.09. Уголовный процесс; Криминалистика и судебная экспертиза; Оперативно-розыскная деятельность. Иркутск, 2007. С. 10 - 11.

Мы полагаем, что сущность, атрибутивный признак особого порядка судебного разбирательства (глава 40 УПК РФ), - ограничение предмета судебного спора (в части предъявленного обвинения) по согласию сторон, т.е. реализация участниками уголовного процесса своих диспозитивных процессуальных прав, что, впрочем, не исключает судебного спора по другим вопросам, подлежащим разрешению суда (возможности прекращения дела по нереабилитирующим основаниям, по виду и размеру назначаемого наказания, а в ряде случаев и по гражданскому иску) <4>. Сокращение же судебного следствия - явление, производное от ограничения судебного спора. В этом смысле институт особого порядка - такая же форма состязательного процесса, как рассмотрение дела в общем порядке судебного разбирательства и производство в суде присяжных.
--------------------------------
<4> Подробное обоснование данной позиции см.: Белоковыльский М.С., Гуртовенко Э.С., Дмитрошкин А.Н. Некоторые вопросы, возникающие в деятельности суда и сторон при рассмотрении уголовного дела в особом порядке // Российский судья. 2009. N 3. С. 25 - 29.

Исходя из этого исторические корни особого порядка судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (глава 40 УПК РФ) видятся не в сокращенных формах, далеких от какой-либо состязательности судебной репрессии, как правило, маргинальных и экстремальных по отношению к обычному порядку судебного разбирательства, а в явлениях, развившихся в эпоху наиболее последовательного утверждения в России состязательного уголовного судопроизводства, а именно в период с момента принятия Судебных Уставов (1864 г.) до момента слома пореформенной системы судоустройства и судопроизводства Декретом СНК РСФСР от 24 ноября 1917 г. "О суде" <5>. Устав уголовного судопроизводства (далее по тексту - УУС) <6>, принятый в царствование императора Александра II в 1864 г., ввел новый для российского законодательства институт присяжных заседателей. Производство с участием присяжных, с одной стороны, в значительной степени гарантировало подсудимому беспристрастность со стороны избираемых по жребию присяжных, неподотчетных судебному ведомству и не обязанных мотивировать свое решение, с другой же - открывало возможность для сокращенного производства судебного разбирательства.
--------------------------------
<5> Декрет Совета народных комиссаров РСФСР от 4 ноября 1917 г. "О суде" // СУ РСФСР. 1917. N 4. Ст. 50.
<6> Устав уголовного судопроизводства // Российское законодательство X - XX вв. Судебная реформа / Отв. ред. Б.В. Виленский. М.: Юридическая литература, 1991. Т. 8. С. 117 - 251.

Обычно судебное следствие в суде присяжных происходило следующим образом: зачитывался обвинительный акт (ст. 678 УУС), затем председатель суда, в кратких словах излагая сущность обвинения, спрашивал подсудимого, признает ли он себя виновным (ст. 679 УУС). После расспроса подсудимого об обстоятельствах дела суд приступал к проверке доказательств, а именно: к чтению протоколов об осмотрах, освидетельствованиях, обысков, выемок (ст. 687 УУС), участию в новых осмотрах, освидетельствованиях (ст. ст. 688 - 692 УУС), "в спросе сведущих людей" (ст. ст. 693 - 695 УУС), в осмотре вещественных доказательств (ст. ст. 696 - 697 УУС) и в допросах свидетелей (ст. ст. 699 - 728 УУС). По окончании рассмотрения и "поверки" доказательств суд выслушивал прения сторон (ст. 735 УУС), которые назывались заключительными, в отличие от иных, которые допускались между сторонами в течение всего судебного следствия.
Однако в случае признания подсудимым себя виновным непосредственно после изложенной сущности обвинения и при условии, что его признание не вызывало сомнения, суд мог упустить дальнейшее производство судебного следствия, перейдя сразу же к заключительным прениям (ст. 681 УУС). Авторы судебных уставов обосновывали целесообразность данной нормы следующими соображениями: "Продолжение судебного следствия, несмотря на сделанное подсудимым признание, согласное с указаниями обвинительного акта, было бы в большей части случаев напрасною потерею времени и бесполезным отягощением положения подсудимого. Каков бы ни был подсудимый, ему, во всяком случае, нелегко отрешиться от себялюбивых расчетов; для сознания своей вины и справедливость требует, чтобы это нравственное страдание человека, которого раскаяние вызывает снисхождение к его вине, не было усугубляемо позором публичного исследования его преступления. Исследовать то, чего не оспаривает подсудимый, повинившийся в своем преступлении, позволительно тогда только, когда есть какое-либо сомнение насчет искренности или полноты признания" <7>.
--------------------------------
<7> См.: Объяснительная записка к проекту Устава уголовного судопроизводства 1863 г. Цит. по: Судебные уставы 20 ноября 1864 года, съ изложенiем разсужденiн, на коихъ они основаны, изданные Государственною канцелярiею. Ч. 2. Устав уголовного судопроизводства. 2-е доп. изд. СПб.: Типографiя Второго Отделенiя Собственной Е.И.В. Канцелярiя, 1867. XV. С. 247.

Однако указанный сокращенный порядок судебного разбирательства в суде присяжных содержал и существенные гарантии, защищавшие подсудимого от самооговора, а именно сокращение производства могло иметь место только при условии согласия на это всех судей, присяжных, прокурора и участвующих в деле лиц (ст. 682 УУС). В то же время при заявленном требовании кого-либо из вышеуказанных лиц о производстве судебного следствия оно должно было быть исполнено неукоснительно, во избежание возникновения повода для кассационного производства <8>.
--------------------------------
<8> См.: Конспектъ по уголовному праву и процессу, составленный по лекцiям профессоровъ Фойницкаго, Случевскаго, Сергеевскаго и друг. Одесса: Типо-Литографiя Высочайше утвержд. Южно-Русскаго О-ва Печатнаго Дела, 1898. г. С. 271.

Несмотря на то что закон не предусматривал каких-либо уголовно-правовых льгот для подсудимых, признавших вину в суде присяжных, на практике наказание им назначалось, как правило, ниже, чем лицам, отрицавшим вину: это могло быть достигнуто как указанием присяжных в своем решении на то, что подсудимый заслуживает снисхождения (ст. 814 УУС), что обязывало коронный состав суда к снижению наказания в приговоре, так и снижением наказания в приговоре по инициативе самого коронного состава суда, а в исключительных случаях - и в обращенном к Его Императорскому Величеству, через министра юстиции, ходатайстве суда о смягчении наказания в размере, выходящем за пределы судебной власти (ст. 774 УУС), или даже о помиловании подсудимого, вовлеченного в преступление несчастным для него стечением обстоятельств.
Институт прекращения судебного следствия в суде присяжных имеет давнюю историю в уголовном процессе системы стран общего права - в Англии, Шотландии, США. В том случае, если обвиняемый признавал себя "вполне виновным в преступлении, против которого направлено обвинение, рассмотрение дела перед присяжными и вердикт их считаются излишними" <9>. При этом, как отмечает К.Ю.А. Миттермайер, признавая вину, обвиняемый осознавал, что, признавая себя невиновным (plea not guilty), увеличит свои издержки, но главная причина заключалась в более снисходительном отношении судьи при рассмотрении дела и определении более легкого наказания либо в том, что обвинитель (в том числе по ходатайству родственников, друзей или защитника) "перенесет обвинение на менее важный проступок" <10>.
--------------------------------
<9> Миттермайер К.Ю.А. Уголовное судопроизводство в Англии, Шотландии и Северной Америке. М.: Издание А. Унковскаго, в типографии Грачева и комп., 1864. С. 284.
<10> Указ. соч. С. 284.

Как видим, несмотря на определенное сходство, суммарная форма производства в российском суде присяжных имела ряд существенных отличий от аналогичной в суде присяжных стран общего права. Суть данных отличий в следующем:
1. Необходимость согласованной воли всех судей, присяжных, прокурора и участвующих в деле лиц для принятия решения о прекращении судебного следствия и перехода к заключительным прениям.
2. Прекращение судебного следствия при признании подсудимым своей вины не приводило в отечественном уголовном процессе к роспуску коллегии присяжных, как в странах общего права; присяжные переходили к вынесению вердикта, который мог быть и оправдательным <11>.
--------------------------------
<11> См., напр.: Сергеич П. Уголовная защита // Адвокат-воин: принципы и техника уголовной защиты / Сост. А.В. Поляков. М.: Статут, 2007. С. 393 - 396.

Прекращение судебного следствия по причине признания подсудимым своей вины также могло иметь место и при рассмотрении дела мировым судьей в силу ст. 92 УУС. Другой элемент упрощенного порядка при рассмотрении дела мировыми судебными установлениями - общее правило о том, чтобы каждое дело оканчивалось в одно заседание (ст. 116 УУС).
Вехой в истории развития упрощенного производства стало введение в уголовное судопроизводство института судебного приказа, ранее апробированного австрийским и германским уголовно-процессуальным законодательством. Институт судебных приказов, введенный в действие Законом от 15 июня 1912 г. "О преобразовании местного суда", дополнил УУС ст. ст. 180.4 - 180.14.
Суть приказного производства заключалась в следующем. По делам о преступных деяниях, влекущих наказание не свыше денежных взысканий (либо пени) до пятидесяти рублей или ареста до пятнадцати дней, мировой судья, усмотрев из поступивших к нему сообщений полиции, присутственных мест и должностных лиц достаточные, не возбуждающие сомнения доказательства обвинения, предъявленного к лицу, учинившему преступное деяние, мог, не обращая дела к судебному разбирательству, приговорить обвиняемого судебным приказом к наказанию (ст. 180.4 УУС). Судебные приказы не могли быть постановлены по делам, по которым было возможно примирение, в случаях, когда обвиняемому был предъявлен иск о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступным деянием, а также в случае, когда необходимо было принять меры для устранения или исправления совершенного вопреки требованиям Закона (ст. 180.5 УУС). Своеобразной гарантией прав осужденного являлись положения ст. 180.11 УУС, согласно которым осужденный, равно как присутственные места и должностные лица, возбудившие дело, имел право в течение семи дней по получении копии приказа просить о судебном разбирательстве дела. Исключение составляли случаи, когда обвиняемый сам заявлял ходатайство о разрешении дела судебным приказом. В этом случае он утрачивал право просить о судебном разбирательстве дела (ст. 180.11 УУС).
Следует отметить, что, несмотря на отсутствие установленной законом уголовно-правовой льготы, лицу, не возражавшему против рассмотрения дела в приказном порядке, осужденный в таком случае на практике получал меньшее наказание, чем в обычном порядке рассмотрения дела мировым судьей.
Приказной порядок встретил неоднозначное, хотя и несравненно более спокойное отношение, чем глава 40 УПК РФ 2001 г., в среде отечественных процессуалистов. Так, видный процессуалист профессор Санкт-Петербургского университета Н.Н. Розин, отрицательно относясь к данной новелле, утверждал, что приказной порядок "сильно понижает гарантии правильности и основательности приговора" <12>, а также то, что "в конце концов, цели своей такое разбирательство не достигает, так как обвиняемому предоставляется и не может быть не предоставлено право требовать полного судебного разбирательства, которым первоначальное суммарное производство аннулируется, составляя, таким образом, лишнее бремя в экономии судебных сил" <13>. Другой знаменитый отечественный процессуалист, профессор И.Я. Фойницкий, отмечая в ряде случаев целесообразность упрощенных форм судопроизводства, сдержанно отнесся к институту судебного приказа, отметив как один из недостатков то, что малограмотность населения воспрепятствует несогласным с приказом подать просьбу о судебном разбирательстве <14>.
--------------------------------
<12> Розин Н.Н. Устав уголовного судопроизводства за 50 лет // Журнал Министерства юстиции. 1914. N 9. Ноябрь. С. 140; Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям Н.Н. Розина, ординарного профессора Императорского Санкт-Петербургского университета. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство юридическаго книжнаго склада "Право". С. 503.
<13> Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство: Пособие к лекциям Н.Н. Розина, ординарного профессора Императорского Санкт-Петербургского университета. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство юридическаго книжнаго склада "Право". С. 503 - 504.
<14> См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства: В 2 т. СПб.: Альфа, 1996. С. 503.

На наш взгляд, продуманное законодательное регулирование института судебных приказов позволило существенно упростить, удешевить и ускорить судопроизводство по маловажным уголовным делам, не ограничивая при этом прав обвиняемого и потерпевшего. Приказная форма судопроизводства как разновидность суммарного производства по уголовному делу характеризовалась следующими признаками:
1) ограниченностью применения (лишь к определенной категории дел о малозначительных преступлениях);
2) отсутствием у суда сомнений в достаточности доказательств, подтверждающих обвинение;
3) учетом интересов сторон уголовного судопроизводства, позволявшим им реализовать свои диспозитивные права в процессе (подсудимому и потерпевшему осуществить возможность примирения, гражданскому истцу добиваться рассмотрения иска вместе с уголовным делом);
4) обусловленностью законной силы итогового решения приказного производства (судебного приказа) волеизъявлением подсудимого, причем волеизъявлением пассивным, выражающимся в непринесении в установленном законом порядке просьбы о рассмотрении дела в общем порядке;
5) правом подсудимого просить о вынесении судебного приказа с корреспондирующим с ним запретом просить в этом случае о судебном разбирательстве дела;
6) не прописанной в законе, но применяемой на практике уголовно-правовой льготы (в виде назначения лицу, не возражавшему против рассмотрения в отношении него дела в приказном порядке, более мягкого наказания, нежели при рассмотрении дела в общем порядке).
Краткий период существования института приказного производства в российском уголовном процессе (с 1912 по 1917 г.) не дает достаточных данных для вынесения суждения об эффективности его функционирования и возможном эволюционном совершенствовании.
Не анализируя в рамках настоящего выступления историю упрощенных форм судебных производств (к примеру, института дежурных камер, предусмотренных ст. ст. 360 - 365 УПК РСФСР 1923 г.), отметим, что до начала реформирования законодательства, предпринимаемого с начала 1990-х гг., все указанные упрощенные формы судопроизводства характеризовались одним атрибутивным признаком, позволявшим с полным основанием трактовать их как упрощенческие, а именно отсутствием права обвиняемого, равно как и иных участников процесса, не являющихся должностными лицами государственных органов, инициировать рассмотрение уголовного дела в рамках данной формы судопроизводства или не соглашаться на это.
Императивный, в лучшем случае зависящий от усмотрения правоприменителя, порядок реализации упрощенных форм производств делал их удобным механизмом уголовной репрессии, но ввиду как законодательного, так и фактического отсутствия уголовно-правовых и уголовно-процессуальных льгот лицу, в отношении которого рассматривается дело в суммарном порядке, отсекал возможность служить средством стимулирования позитивного посткриминального поведения, мерой уголовно-правового поощрения. Разумеется, упрощенные производства такого типа, по сути являвшиеся средством повышения скорости судебного конвейера, без какой-либо заботы о гарантиях достижения истины и соблюдения прав участников процесса, являлись объектом обоснованной, справедливой критики лучших представителей уголовно-процессуальной науки.
Лишь Закон РФ от 16 июля 1993 г. "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях" <15>, дополнивший УПК РСФСР 1960 г. разделом X "Производство в суде присяжных", ч. 2 ст. 446 которого предусматривала последствия признания подсудимого виновным, сходные с предусмотренными в УУС, ознаменовал собой возвращение к той концепции применения института суммарного производства, который успешно прижился в странах романо-германской системы права и начал приживаться в пореформенном (с 1864 г.) уголовном судопроизводстве России.
--------------------------------
<15> Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 3. Ст. 1313.

Оставить комментарий




TPL_TPL_FIELD_SCROLL