Четверг, 18 Апрель 2013 22:27

Институт использования специальных знаний в России: исторический аспект

  • Автор(ы): Комиссарова Я.В.
  • Информация об авторе(ах): Кандидат юридических наук, Московская государственная юридическая академия.
  • Информация о публикации: "Эксперт-криминалист", 2008, N 1

Известными учеными И.Ф. Крыловым, Р.С. Белкиным, а также их последователями была проделана огромная работа по изучению особенностей формирования института использования специальных знаний в системе права России, в частности института судебной экспертизы в отечественном уголовно-процессуальном праве <1>. Не останавливаясь на отдельных исторических казусах, кратко рассмотрим общую хронологию развития событий в контексте задач, решаемых при проведении данного исследования. Однако прежде оговорим, какого объема понятиями мы будем далее оперировать.

--------------------------------
<1> См.: Крылов И.Ф. Очерки истории криминалистики и криминалистической экспертизы. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1975; Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. М.: Издательство НОРМА, 1999; Зинин А.М., Майлис Н.П. Судебная экспертиза: Учебник. М.: Право и закон; Юрайт-Издат, 2002; Эксархопуло А.А. Специальные познания и их применение в исследовании материалов уголовного дела. СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та; Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та, 2005; и др.

Исходя из общих положений теории государства и права, институт как самостоятельный структурный элемент в системе права представляет собой относительно небольшую совокупность правовых норм, регулирующих определенную разновидность правоотношений. В каждой отрасли права есть свои отраслевые институты. В тех случаях, когда институт объединяет нормы двух или более отраслей права, он считается межотраслевым. Думается, с учетом изложенного в качестве межотраслевого института можно рассматривать совокупность правовых норм, упорядочивающих использование специальных знаний, минимум - в судопроизводстве, максимум - во всех сферах жизнедеятельности общества, подпадающих под регулирующее воздействие права, тогда как институт судебной экспертизы, на наш взгляд, межотраслевым не является.
В свое время на основе проведенного в конце 90-х годов сравнительного анализа действовавшего на тот момент законодательства вслед за известными учеными-процессуалистами XX в. Т.В. Сахнова пришла к выводу, что "единой структуры законодательной регламентации института судебной экспертизы не существует, несмотря на очевидное внутреннее тождество сущности данного института" <2>. С принятием новых кодексов, а также Федерального закона "О ГСЭД в РФ" ситуация не изменилась, - совокупность норм, определяющих порядок назначения и производства судебной экспертизы в различных юридических процессах, по-прежнему не может быть объединена в межотраслевой институт <3>. В связи с вышеизложенным далее по тексту при упоминании института судебной экспертизы подразумеваться будет соответствующий институт уголовно-процессуального права, а имеющие место исключения будут особо оговариваться.
--------------------------------
<2> Сахнова Т.В. Судебная экспертиза. М.: Городец, 1999. С. 110.
<3> Подробно по поводу имеющихся в законодательстве разночтений см.: Россинская Е.Р. Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе. М.: Норма, 2005. С. 194 - 225.

Примеры использования специальных знаний в судопроизводстве можно найти во всех дошедших до нас, начиная с глубокой древности, соответствующих литературных источниках. По свидетельству И.Ф. Крылова, в форме экспертизы применять специальные знания в отечественном судопроизводстве начали с XVI в., однако первыми нормативными актами, обозначившими в самой общей форме порядок проведения судебных экспертиз, следует считать Соборное уложение 1649 г., в котором фактически говорилось о выполнении "сторонними людьми" функций экспертов, и Указ от 9 декабря 1699 г. "О порядке исследования подписей на крепостных актах в случае возникшего о подлинности оных спора или сомнения" <4>. Необходимость использования специальных знаний в уголовном процессе впервые нашла отражение в Воинском уставе Петра I от 1716 г., предписывавшем привлекать лекарей для определения причин смерти тех или иных лиц. Однако субъектами судопроизводства "сведущие люди" были признаны лишь во второй половине XIX в., с принятием в 1864 г. Уставов уголовного и гражданского судопроизводства. Согласно ст. 326 Устава уголовного судопроизводства в качестве "сведущих лиц" могли выступать как представители той или иной профессии (врачи, учителя, художники и пр.), так и те, кто "продолжительными занятиями по какой-либо службе или части" приобрел "особенную опытность" <5>. Таким образом был определен порядок вовлечения в уголовное судопроизводство лиц, чьи знания и накопленный за время практической деятельности опыт могли оказаться полезными при разрешении вопросов, интересующих следствие и суд.
--------------------------------
<4> См.: Крылов И.Ф. Криминалистическая экспертиза в России и в СССР в ее историческом развитии: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Л., 1966. С. 5.
<5> Уголовно-процессуальный кодекс России: Сборник нормативных актов и документов. В 3 ч. / Сост. Ю.В. Астафьев, В.А. Ефанова, Т.М. Сыщикова, В.А. Панюшкин; под ред. и с предисл. В.А. Панюшкина. Ч. 1: Официальные тексты. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 1998. С. 34.

Для нас на данном этапе исследования важен тот факт, что эпизодическое, от случая к случаю участие в судопроизводстве в качестве "сведущего лица" означало, что человек, являющийся специалистом в той или иной области знания, выполняя поручение судебного следователя или других имеющих на то право лиц, всего лишь делал свою работу, но не в рамках исполнения, как мы бы сейчас сказали, должностных обязанностей, а по заданию лиц, наделенных властными полномочиями. Менялись цели и условия осуществления сведущим лицом действий и операций в силу наличия соответствующих знаний, навыков и умений, являющихся для него профессиональными, но суть их оставалась прежней. В широком смысле слова можно сказать, что изменялась форма при сохранении содержательной стороны деятельности "сведущего лица". Причем, что особо следует подчеркнуть, содержание едва ли не в полном объеме, если можно так выразиться, вкладывалось в иную, принципиально отличную от трудовой, процессуальную форму деятельности.
Что касается собственно процессуальных форм использования специальных знаний в уголовном процессе того времени, то Устав уголовного судопроизводства допускал известное разнообразие решений по данному вопросу. Хотя по статусу "сведущие лица" были равны, цели и порядок их вовлечения в производство по уголовному делу варьировались и были аналогичны, по справедливому замечанию А.А. Эксархопуло, тем, что достигаются в настоящее время за счет включения в число участников судопроизводства специалиста и эксперта <6>. Данное обстоятельство побудило известного русского юриста Л.Е. Владимирова глубоко исследовать вопрос о статусе лица, обладающего специальными знаниями, в уголовном процессе.
--------------------------------
<6> См.: Эксархопуло А.А. Специальные познания и их применение в исследовании материалов уголовного дела. СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та; Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та, 2005. С. 22 - 23.

Именно Л.Е. Владимиров впервые обратил внимание на тот факт, что потребность в использовании специальных знаний появляется у лиц, ведущих производство по делу, в двух различных ситуациях: во-первых, когда необходимо получить информацию, которой должностные лица не обладают, но благодаря которой могут самостоятельно решить возникший по делу вопрос; во-вторых, когда должностные лица в любом случае не способны разрешить тот или иной вопрос, поскольку речь идет об использовании научных знаний из областей, в коих они в отличие от юриспруденции специалистами не являются. Соответственно, Л.Е. Владимиров назвал "сведущих лиц", опирающихся в своих заключениях на опытность в каком-нибудь ремесле, занятии или промысле, "справочными свидетелями", а тех, кто дает заключения, исходя из положений какой-либо науки, "научными судьями", заложив тем самым основы разграничения процессуального статуса эксперта, проводящего всестороннее исследование в целях разрешения вопроса, интересующего следствие или суд, и специалиста, вызываемого для сообщения сведений справочного характера <7>.
--------------------------------
<7> См.: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000. С. 236 - 239, 299, 455.

Возвращаясь к истории, надо отметить, что научно-технический прогресс и очевидное в связи с этим расширение потребностей следственно-судебной практики в использовании специальных знаний по уголовным и гражданским делам, обусловили рост нагрузки на лиц, обладающих специальными знаниями в наиболее востребованных судопроизводством областях - медицине, баллистике, фотоделе и др. Любой гражданин от рядового аптекаря до известного академика, по мнению лиц, ведущих производство по делу, являющийся специалистом по интересующему следствие и суд вопросу, мог быть призван к исполнению процессуальных обязанностей "сведущего лица". Причем, что очень важно, выплата вознаграждения за участие в производстве по делу не предусматривалась. Согласно ст. ст. 192, 193 оплачивались исключительно путевые издержки "сведущих лиц", да и то лишь в случае призыва их на расстояние более пятнадцати верст. Иными словами, в Уставе уголовного судопроизводства были заложены основы формирования института судебной экспертизы в уголовно-процессуальном праве, однако какие-либо предпосылки к обособлению судебно-экспертной деятельности как самостоятельного рода занятий, и тем более для придания экспертной деятельности статуса профессиональной, в Уставе отсутствовали, что, впрочем, естественным образом отражает назначение уголовного судопроизводства, а также специфику нормативного регулирования уголовно-процессуальной деятельности в то время. Участие "сведущих лиц" в производстве по уголовным делам признавалось их долгом перед обществом и не рассматривалось в качестве разновидности трудовой деятельности.
Неудивительно, что многих специалистов наличие дополнительной, пусть и общественно значимой, нагрузки раздражало. Но были среди них и те, кого увлекала сама возможность по-новому подойти к исполнению повседневных обязанностей. Как писал П.В. Симонов, личность каждого человека определяется присущей ему выраженностью и соподчинением витальных, социальных и идеальных потребностей с их подразделением на потребности сохранения и развития, "для себя" и "для других", и добавлял, что индивидуальные особенности силы и степени удовлетворения двух дополнительных (вспомогательных) потребностей - потребности в вооруженности и потребности преодоления, обычно именуемой волей, лежат в основе характера человека <8>.
--------------------------------
<8> См.: Симонов П.В. Мотивированный мозг. М.: Наука, 1987. С. 53 - 55.

Справедливо полагая, что "незаинтересованный в исходе дела эксперт всегда будет смотреть на данное ему поручение как на обузу, неприятную повинность, а если его станут часто требовать в суд, отрывать от обычных занятий, то и как на несчастье" <9>, Е.Ф. Буринский не только пришел к выводу о необходимости создания специализированных учреждений, призванных обслуживать нужды судопроизводства, но и реализовал свою идею на практике - на собственные средства организовал в 1889 г. судебно-фотографическую лабораторию. Именно с этого момента ведет отсчет история становления и развития экспертных учреждений России, причем первое из них, как мы видим, было негосударственным.
--------------------------------
<9> Винберг А.И. Основные принципы советской криминалистической экспертизы. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1949. С. 70.

Когда объем работ, выполняемых лабораторией, существенно возрос, Е.Ф. Буринский попытался через обращение в правительственные инстанции обеспечить необходимое финансирование своей деятельности за казенный счет. Ходатайства удовлетворены не были. Решить проблему путем взимания платы с судов также не удалось. Лишь в 1913 - 1914 гг. в России были созданы первые государственные экспертные учреждения - кабинеты научно-судебной экспертизы в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и Одессе. Данному факту предшествовала большая подготовительная работа по обоснованию необходимости образования государственных судебно-экспертных учреждений, результаты которой нашли отражение в объяснительных записках к законопроектам об учреждении кабинетов, представленных Николаю II министром юстиции <10>. В записках, помимо прочего, прорабатывались вопросы материально-технического обеспечения деятельности как специалистов (производство исследований вменялось в обязанность управляющим кабинетами и их помощникам, вступающим в должность после принятия присяги), так и обслуживающего персонала. Думается, что указанные объяснительные записки являются первым в отечественной истории документом, обосновывающим целесообразность и возможность обособления экспертной деятельности как части трудовой деятельности, необходимой обществу, которую может выполнять определенный круг лиц.
--------------------------------
<10> Цит. по кн.: Смирнова С.А. Организационно-тактические проблемы развития судебно-экспертной деятельности (по материалам Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации): Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Санкт-Петербург, 2002. С. 65 - 70.

Таким образом, содержательная сторона деятельности лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство в статусе "сведущих", не изменившись в своей основе, была модифицирована. Она по-прежнему оставалась профессиональной с той точки зрения, что сотрудники кабинетов научно-судебной экспертизы, которым вменялось в обязанность производство исследований, должны были профессионально владеть научными знаниями в какой-либо области. Но речь шла уже не просто о "стыковке" процессуальной формы с профессиональной деятельностью специалиста, осуществляемой им вне зависимости от самого факта и частоты привлечения к расследованию и судебному разбирательству уголовных дел. Исполнение процессуальных обязанностей стало частью трудовой деятельности лиц, уполномоченных на производство исследований по заданиям следствия и суда. Именно с этого момента содержание деятельности лица, вовлекаемого в судопроизводство в статусе судебного эксперта, являющегося сотрудником как государственного, так и негосударственного (главное - целенаправленно осуществляющего судебно-экспертную деятельность) учреждения, изменилось качественно и количественно, - объем его функциональных обязанностей возрос за счет включения в них, помимо проведения исследований, обязанностей, связанных с необходимостью регулярного участия в судопроизводстве. Наглядным подтверждением может служить тот факт, что управляющие кабинетов и их помощники вступали в должность после принятия присяги, соответствующей требованиям действующего процессуального законодательства.
Трансформация на первый взгляд не самая значительная, содержательной стороны деятельности определенного круга лиц из числа тех, кто в то время мог быть вовлечен в судопроизводство в качестве "сведущего лица", привела к частичному синтезу процессуальной и профессиональной форм ее осуществления. Очевидно, что вознаграждение за труд сотрудникам кабинетов научно-судебной экспертизы выплачивалось с учетом выполнения ими своих обязанностей по проведению исследований и участию в судопроизводстве. Так что создание кабинетов можно считать первым шагом на пути становления профессии эксперта <11>.
--------------------------------
<11> Надо отметить, что чрезвычайно занимательно и квалифицированно поведала историю возникновения и развития профессии эксперта в своей одноименной книге Е.Р. Россинская, используя в качестве синонимов термины "эксперт" и "судебный эксперт", что, учитывая сложившиеся в науке и практике реалии, в научно-популярном издании вполне допустимо (см.: Россинская Е.Р. Профессия - эксперт (Введение в юридическую специальность). М.: Юристъ, 1999). В рамках проводимого нами научного исследования, когда речь идет о выявлении сущности и разграничении понятий "экспертная деятельность" и "деятельность судебно-экспертная", термины "эксперт" и "судебный эксперт" как тождественные не используются.

Организация в начале XX в. кабинетов научно-судебной экспертизы помимо прочего придала новый импульс профессиональной деятельности тех, кто до Октябрьской революции, а затем - после формирования в СССР системы государственных судебно-экспертных учреждений, что называется, по зову сердца стремился пополнить ряды экспертов-профессионалов. Появление учреждений, призванных обслуживать нужды судопроизводства в части проведения экспертных исследований, позволяет говорить о том, что на уровне государства был решен вопрос о целесообразности осуществления научных изысканий в направлениях, которые ту или иную "большую" науку либо не интересовали, либо им уделялось незаслуженно мало внимания, изысканий, чья значимость была исключительно велика с точки зрения криминалистики. Не случайно во всех учебниках по криминалистике материал, посвященный истории ее развития, обязательно включает сведения о порядке создания и функционирования в рамках различных ведомств научно-исследовательских учреждений по производству судебных экспертиз.
В связи с этим весьма показательна позиция, которую занимал известный ныне (благодаря исследованиям И.Ф. Крылова и Р.С. Белкина) криминалист-практик А.А. Сальков, с момента создания на рубеже 20-х годов прошлого столетия руководивший научно-техническими подразделениями органов уголовного розыска в Петрограде. В частности, выступая в 1927 г. в Криминологическом кабинете Ленинградского института советского права с докладом на тему "Вопросы немедицинской экспертизы" (в то время термин "криминалистическая экспертиза" еще не был общепризнанным), А.А. Сальков на примерах из практики наглядно продемонстрировал, насколько разнится с научно-практической точки зрения деятельность специалистов, назначаемых судебными экспертами, в зависимости от того, профессионалами в какой области знания они являются, а следовательно, и доказательственная ценность результатов проведенных ими экспертиз <12>. "Всякий сведущий в каком-нибудь ремесле или же в какой-нибудь профессии человек может быть экспертом на суде, может быть и экспертом на предварительном следствии и на дознании, - отмечается в стенограмме доклада. - Но эти эксперты не могут считаться такими экспертами, которые могли бы дать исчерпывающие заключения по своей экспертизе... Для того чтобы эксперт умел подойти к экспертизе, необходимо, чтобы он имел понятие об уголовной технике расследования преступлений. Если этого не будет, то он, конечно, ограничится при даче заключения только своей областью, своими знаниями того ремесла, той профессии, которой он занимается". Далее, приводя пример кражи из помещения кладовой без взлома дверного замка, А.А. Сальков разъяснял, что квалифицированный слесарь, назначенный экспертом, проводя экспертизу, изучит замок и, убедившись в его исправности и отсутствии повреждений, придет к выводу о том, что замок, вероятно, был открыт штатным ключом. В то же время эксперт-криминалист, зная, что преступники нередко на месте с помощью напильника подгоняют подобранный ключ к замку, может обнаружить металлическую пыль под дверью и сделать соответствующий вывод. В первом случае, опираясь на заключение эксперта, следствие начнет искать вора среди работников предприятия, вхожих в кладовую по службе, а во втором - круг подозреваемых обоснованно будет расширен.
--------------------------------
<12> Здесь и далее цит. по кн.: Белкин Р.С. История отечественной криминалистики. М.: НОРМА, 1999. С. 106 - 110.

Приведенный пример прекрасно иллюстрирует отмеченный нами факт отсутствия в деятельности лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство в качестве экспертов, не являющихся сотрудниками экспертных учреждений, двух из четырех выделенных Е.А. Климовым психологических признаков труда, касающихся сознательного выбора, применения, создания, совершенствования орудий труда и средств деятельности, а также осознания межлюдских производственных зависимостей. Думается, что закрепление за государственными экспертными учреждениями функций по проведению научных изысканий в целях оптимизации процесса решения задач, стоящих перед лицами, инициирующими производство экспертизы, следует рассматривать в качестве важного этапа в деле формирования профессии эксперта.
Что касается процессуальной стороны использования специальных знаний в судопроизводстве, то утвержденный Постановлением ВЦИК от 15 февраля 1923 г. УПК РСФСР закрепил определенные новации в данной области: на смену термину "сведущие лица" пришел термин "эксперт"; заключения экспертов согласно ст. 58 были включены в число доказательств. Правда, порядок производства экспертизы как таковой на тот период УПК не регламентировал - деятельность экспертов регулировалась гл. 13 "Допрос свидетелей и экспертов". Однако, оставив открытым вопрос о статусе судебной экспертизы, законодатель тем не менее указал на возможность ее проведения: в ст. 174 оговаривалось, что "в случае признания следователем экспертизы недостаточно ясной или неполной, следователь вправе, по собственной инициативе или по ходатайству обвиняемого, назначить по мотивированному своему постановлению производство новой экспертизы..." <13>. Немаловажным представляется и тот факт, что наряду с переводчиками эксперты в соответствии со ст. 65 Кодекса получили право на вознаграждение за исполнение своих обязанностей. Впервые в истории использования специальных знаний при осуществлении правосудия по уголовным делам были узаконены различия в статусе участников процесса, обусловленные специфическим характером сочетания в деятельности вышеназванных субъектов судопроизводства процессуальных и трудовых функций.
--------------------------------
<13> Уголовно-процессуальный кодекс России: Сборник нормативных актов и документов. В 3 ч. / Сост. Ю.В. Астафьев, В.А. Ефанова, Т.М. Сыщикова, В.А. Панюшкин; под ред. и с предисл. В.А. Панюшкина. Ч. 1: Официальные тексты. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 1998. С. 122.

Значительный шаг вперед в формировании института использования специальных знаний и института судебной экспертизы в уголовно-процессуальном праве России был сделан с введением в действие с 1 января 1961 г. нового УПК РСФСР. Кодекс, определив единый для всех лиц, вовлекаемых в судопроизводство в качестве экспертов, уголовно-процессуальный статус, тем не менее закрепил сложившиеся к тому времени различия в правовом положении указанных лиц как субъектов труда.
Статья 106 гарантировала каждому назначенному экспертом, как и свидетелям, потерпевшим, специалистам, переводчикам, понятым, сохранение среднего заработка по месту работы за все время, затраченное в связи с вызовом к дознавателю, следователю, прокурору или в суд (для тех, кто не являлся рабочим или служащим, предусматривалась возможность выплаты вознаграждения за отвлечение от обычных занятий), а также право на возмещение расходов по явке. Кроме того, за экспертами и переводчиками было сохранено право на вознаграждение за выполнение своих обязанностей (такое же право было предоставлено в 1966 г. и новому участнику процесса - специалисту). Однако порядок выплаты вознаграждения экспертам не был единым. Определялся он в зависимости от рода осуществляемой человеком вне рамок производства по конкретному уголовному делу трудовой деятельности: лица, не являющиеся сотрудниками экспертных учреждений, имели право на вознаграждение за выполнение своих обязанностей, в то время как исполнение этих же обязанностей в порядке служебного задания выплату вознаграждения исключало.
Подход законодателя к решению указанного вопроса (кстати, сохранившийся с принятием в 2001 г. УПК РФ), отражающий различия, имеющиеся между процессуальной и трудовой деятельностью лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, применительно к теме нашего исследования важен с той точки зрения, что позволяет со всей отчетливостью уяснить очевидный вывод о том, что оплате согласно действующему законодательству подлежит выполненная субъектом работа, а не сам факт его участия в правоохранительной деятельности, осуществляемой государством. Если вспомнить о гносеологической сущности судебной экспертизы, можно сказать, что с введением в действие с 1 января 1961 г. УПК РСФСР узаконенное в Кодексе 1923 г. право экспертов на получение вознаграждения за труд было конкретизировано в качестве права на выплату вознаграждения за производство исследований и дачу заключений.
Поскольку исторический аспект достаточно подробно освещается во многих работах по криминалистике и судебной экспертизе, избегая повторения известной информации, можно сослаться на мнение С.А. Смирновой, которая, рассматривая историю возникновения и развития судебной экспертизы как историю "институализации судебно-экспертной деятельности", выделила три этапа в процессе обособления деятельности экспертов в самостоятельный вид человеческой деятельности.
1. На первом этапе становления судебной экспертизы, по мнению С.А. Смирновой, занявшем несколько столетий, с XVI по XX в., "судебные экспертизы производились разрозненными физическими лицами, которые не были организованы в специализированные учреждения, а выполняли судебно-экспертные функции либо эпизодически, в экстраординарном порядке, по разовым, единичным заданиями правоохранительных органов, либо в качестве неосновных, дополнительных служебных обязанностей".
2. Второй этап, охватывающий первую половину XX в., должен быть выделен в связи с тем, что "появился новый самостоятельный субъект судебно-экспертной деятельности - экспертное учреждение".
3. Третий этап, начавшийся в период бурного развития естественно-научных основ криминалистики в послевоенные годы, характеризуется коренным изменением отношений между субъектами судебно-экспертной и правоохранительной деятельности в направлении "координационного взаимодействия двух равнозначимых и равнозависимых партнеров по совместной деятельности, объединенных, с одной стороны, общей целью (получение судебных доказательств) и общими принципами деятельности, а с другой стороны, имеющими относительную автономию друг от друга и выполняющими различные социальные роли" <14>.
--------------------------------
<14> Смирнова С.А. Судебная экспертиза на рубеже XXI века. Состояние, развитие, проблемы. 2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Питер, 2004. С. 20 - 27.

Подводя итог изложенному, ограничимся констатацией фактов, наиболее значимых в контексте решаемых в рамках данного исследования задач. Во-первых, надо заметить, что развитие системы государственных судебно-экспертных учреждений с момента ее зарождения - это путь развития научно-исследовательских учреждений (на данном аспекте акцентировали внимание ученые, писавшие об истории отечественной криминалистики, теснейшим образом переплетающейся с историей судебной экспертизы, а также все авторитетные специалисты в области теории и практики судебной экспертизы). Во-вторых, следует признать, что общественные отношения, связанные с использованием специальных знаний в судопроизводстве, в 60-е годы прошлого столетия в СССР получили разветвленное правовое обеспечение, а к середине 70-х годов в стране сформировалась устойчивая система экспертных учреждений, функционирование которой регламентировалось нормами сразу нескольких отраслей права. В-третьих, анализ исторических реалий позволяет сделать вывод, что в период существования Советского Союза сложились все предпосылки для того, чтобы деятельность лиц, по долгу службы занимающихся производством судебных экспертиз, как обособившаяся с момента создания первых экспертных учреждений часть трудовой деятельности могла именоваться профессией.

Оставить комментарий




TPL_TPL_FIELD_SCROLL